Метка Харьков

Харьков-2121 (завязка)

Планы летели ко всем чертям.

Уля повторила это вслух по-русски — «ко всем чертям». Сегодня будет много русского, ясно даже без контакта.

Три минуты можно позволить себе валяться, но лучше бы собраться и встать. Расслабленность — верный способ испортить себе день.  Уля и это повторила вслух, на украинском — «зіпсувати собі день«.

И завтракать, даже если бы оставалось время — тоже не стоило бы. Полный желудок уменьшает успешность утреннего визита на четверть. К обеду шансы выровняются, но сейчас только стакан какао. «Một ly cacao». Не забываем о вероятности вьетнамского.

Двухсекундного контакта хватило бы чтоб понять какие языки сегодня понадобятся, да и все остальное о сегодняшних визитах: пол, возраст, подробные биографии, психологический профиль, почти точные модели разговоров. Но об этом даже думать страшно — шансы после контакта просядут сразу процентов на 80. Это тебе не завтрак.

Так что сегодня — сплошной экспресс. Она обреченно подняла вверх руки и подчинилась ласковой и безжалостной силе, выдернувшей ее из кровати под душ, а тремя минутами позже обрядившей в рабочее. Только после этого она открыла глаза и увидела себя уже возле зеркала. В руке был тот самый стакан какао с одинокой зефиркой.

Из зеркала на нее смотрела уже не Уля. Короткие волосы уложены, ярко-желтая блузка и серые рабочие джинсы — Ульяна И. Бялик, муниципальная советница. И даже контакт не добавит к этому многого — «52 года, полное гражданство, взрослая дочь, свободна» и еще кое-что по мелочи.

Через пару минут она сядет в седло «Ката» и увидит сегодняшний маршрут. А пока можно целые две минуты смотреть на свое стареющее лицо, пить сладкий какао и ловить губами недовольную этим зефирину.

Маршрут оказался средней паршивости — заезд на Салтовку  только один, спасибо, но район самый гнусный, понад рекой, Воробьи.

Еще был весьма подозрительный визит на бывшую Киргизскую (что там еще осталось-то?), остальное плюс-минус в норме — Москалевка и Новые дома. Уля поводила пальцам над сенсором, задавая последовательность. Начнем с Салтовки, раз уж. Только уж поеду я туда не напрямую.

Вдохнуть, выдохнуть. «Кат» вибрировал и подергивался, намекая на готовность к движению, и оставалось только упрятать прическу в шлем и поднять ноги с земли — и он бодро сдал назад, нащупывая транспортную полосу, пробежался вниз через путаницу балконов и лоджий и наконец соскочил на дорогу, разворачивая совершенно ритуальный флажок «персональный транспорт».

Мягкий бесполый голос зазвучал под шлемом. Еще один ритуал, часть рабочего дня. «За последние сто лет центр Харькова изменился столь же сильно, как и остальные крупные города Европы. Бурно началась и так же быстро закончилась мода на жилые вертикальные фермы, ретро-шик середины века, попытки консервации 90ых.»

«Кат» продолжал лавировать между уже прогуливающимися и все еще спешащими. «Бывшая площадь Конституции после завершения беспорядков 2035-го была сначала переименована в площадь Согласия, затем эко-реконструирована после закона 2072-го и получила музейно-заповедный статус…»

Ну, про это бесполый зануда мог и не говорить. Ульяну каждый раз коробил нарочитый намек на ее должностные обязанности, скрытый в этой фразе. Но, в конце-концов, она и включала эту до последней буквы известную запись совершенно сознательно. На сколько же процентов увеличивает шансы эта тягомотина?


Продолжение следует (мы вот здесь)…