Все было вечным, пока внезапно не кончилось

Это не очень гладкий перевод названия книги Алексея Юрчака “Everything was forever until it was no more: the last soviet generation”. Книгу я скачал, но пока даже не начал читать. Но вот название совершенно меня загипнотизировало и точно описывает мои ощущения от жизни в СССР. Я ведь действительно из этого самого last soviet generation, так что наверное и неудивительно.

Но я вообще-то сейчас не про СССР и не про эту книгу (после прочтения изложу впечатление, конечно). Я хочу обговорить гораздо более глобальный вопрос: о человеческой натуре как таковой, о том что нас меняет.


Начну издалека — мне очень нравится слушать (да и смотреть, чего уж тут) лекции Екатерины Шульман. Особенное восхищение у меня вызывает ее способность внятно объяснять ошибки массового восприятия.

Потому что ошибки эти кочуют из поколения в поколение, проявляясь годы спустя в мире, который стал совершенно иным. Научный метод и скептический подход позволяет развенчать эти предрассудки, но так ли уж много вокруг нас людей, способных не просто создавать новое понимание мира вокруг, но и внятно и спокойно объяснять ее нам?

А ошибки эти — вполне серьезные. Шерлок Холмс, если помните, не знал (вернее, сознательно забыл) что Земля вращается вокруг Солнца, и это совершенно не мешало ему в работе.

Проблема в том, что ошибочные представления общества о себе это вам не астрономия с древней историей. Это ежедневная и ежечасная ошибка, карта с неправильными поворотами, нечто, приводящее к миллионам маленьких трагедий каждый день.

Поэтому я считаю просветительскую миссию на социологическом фронте очень важной. Один знакомый называет Екатерину Шульман — психотерапевтом, и это, на мой взгляд — комплимент. Потому что обществу, как и личностям, нужны психотерапевты, спокойно, подробно и доброжелательно говорящие о том что происходит с пациентом.

В мире непрерывной паники, агрессии и страха — просветительство и психотерапия чуть ли не единственные универсальные рецепты.

Вот одна из лекций Екатерины, не самая, возможно, подробная и эффектная, но безусловно интересная.

А вот теперь, собственно — к теме, о которой я хотел бы поговорить.

Насколько люди остаются верными себе? Стоит ли говорить слово «всегда» по отношению к своим предпочтениям, убеждениям, мыслям?


Здоровенный зверообразный мужик гуляет с крошечным той-терьером на шлейке. Дядечка лет 50-ти щеголяет в порванных узких джинсах. Пара выкладывает фотографии совместного отдыха в социальную сеть.

Три этих разнородных явления связывает один неочевидный “общий знаменатель” — еще с десяток лет назад никто из них и не подумал бы так поступать. При этом, разумеется, существовали уже мелкие собачки, джинсы с дырками и даже интернет. Но вот мейнстримом ничего из этого не было — ни владение мелкими собаками, ни хождение в рваных джинсах.

И вот что занятно — если спросить у людей, следующих этому самому мейнстриму, почему они вот так поступают — то меньше всего они будут склонны ответить “потому что все так делают”, “я просто следую моде”. С высокой долей вероятности каждый из них расскажет о том что их решение (в отличие от массы слепо следующих моде) — глубоко личное, продуманное и отражающие их неповторимую индивидуальность.


Чуток отклонюсь от основной темы. Я помню, наверное, с десяток волн моды на собак. В годы моего детства это были эрдель-терьеры, колли и немецкие овчарки. Затем, в период перестроечного и постперестроечного нестроения — все заполонили “боевые породы”, ротвейлеры, питбули, бультерьеры. Потом было еще что-то, но тут уже память подводит. И наконец несколько лет назад маленькие собачки — мопсы, пикинесы, чихуахуа, той-терьеры стали наиболее модными породами.


Так вот, перейдем от милых собачек к гораздо менее милому предмету — политике.

Здесь ситуация с модой и мейнстримом абсолютно аналогична собачьей. Люди высказывают и провозглашают не какую-то свою особую истину, а ретранслируют то что в данный момент положено говорить.

Да, это не принято называть модой, для этого придумано масса более красивых слов вроде “общественное мнение”, “ментальность” и так далее — тем не менее, моды на убеждения меняются не реже чем мода на владение определенным видом собак.

Вспомните хотя бы очевидное — масса людей, сегодня высказывающие ультра-консервативные, охранительские мысли — четверть века назад щеголяла либеральными или даже анархистскими убеждениями. И вопрос тут далеко не только в старении-взрослении. Просто вектор мейнстрима до последнего времени указывал именно на такую вот “породу собак”.

Поэтому я скорее оптимистичен в плане изменения вектора мысли запущенных авторитарных стран (да, я про Россию). В тот момент когда рухнет мейнстрим, тут же окажется, что любить можно не только зверовидного ротвейлера.

Facebook Comments

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *