multicolored decorative tiles

Расхламление. 1991-ый.

Я понял что уж очень неторопливо продвигаюсь к дню сегодняшнему, попробую ускориться.

Когда СССР приказал долго жить – к этому никто не был готов.

Не были готовы советские элиты, не были готовы граждане, вон, американский президент к этому тоже не был готов и в начале того самого августа приезжал в Киев рассказывать депутатам Рады почему не надо выходить из СССР1.

Когда я говорю что советские граждане были не готовы – я не имею в виду что нужно было, согласно пожеланиям Буша-старшего, сохранять СССР и дальше. Нет, просто внутри страны было минимальное число людей, представляющих как жить дальше, без плановой экономики, компартии, диктата центра и всего остального, с чем поставлялся советский режим. И эта неготовность очень сильно повлияла на то как именно развивались события.

Всеобщее замешательство было так велико, что москва отпустила республики мирно без борьбы (Югославия в похожих обстоятельствах практически сразу погрузилась в конфликт). Война за нашу независимость оказалась отложенной на два десятка лет, с переходом в открытую попытку реставрации СССР аж на четвертом десятке с момента распада.

Хаос в массовом сознании стал замечательным перегноем для диких представлений о тех годах и распаде СССР. Потом все эти сорняки сами стали комбикормом для тараканов российской милитаристской пропаганды.

Среди этого перегноя была, скажем, уверенность в том что советские республики просто “вышли из СССР”, а россия там осталась. Или что СССР и был россией, и оттуда, из россии, все и выходили. Или СССР даже и не распадался, а существует до сих пор2

Или вот, одно из моих любимых – что СССР мол подарил новым государствам не только независимость, но еще и оставил *свои* шахты, заводы, больницы и школы, и что это нужно вспоминать с благодарностью.

Нет, не нужно.

Для начала пару слов о материальном – СССР создавал свою индустрию и строил школы с больницами не из-за того что в будущем предполагал это кому-то передавать. Все это была экономическая машина, предназначенная для достижения идеологических целей.

После исчезновения СССР эта машина была разобрана на куски по территориальному признаку, что было, разумеется, несправедливо, но никакого другого способа деления собственности в те годы придумать и осуществить было нельзя.

На мой взгляд важнее вспомнить то что советский союз оставил после себя нематериального.

Например, кровавая чертовщина между Арменией и Азербайджаном в том виде в котором мы ее знаем – в чистом виде функция советской национальной политики на Кавказе. Это то что эти страны получили в наследство от усопшего союза и это то что во многом определяло их жизнь на протяжении трех десятков лет.

Или скажем вот что – украинское отделение компартии в советское время считалась много более консервативной, чем московское. Почему?

Ну так опять та же самая национальная политика. Партийный чиновник-москвич мог в советское время себе позволить чуть больше либеральности чем его коллега из Киева, над котором все время висело подозрение в нелояльности и в потенциальном национализме. Шел непрерывный отрицательный отбор от талантливых к послушным и предсказуемым. И у нас он был сильнее и разрушительнее, чем в центре.

И этих людей во власти мы получили в наследство после исчезновения СССР. Именно они были министрами, директорами и деканами ВУЗов. Необходимые реформы долгие годы стояли на паузе. И только через лет 10-15 они начали уходить из основной когорты управленцев.

И это я сознательно беру одну очень  вегетарианскую тему, связанную только с подавлением инакомыслия, но не прямого людоедства, которого полно в истории СССР.

  1. Речь американского президента перед украинским парламентом получила прозвище “котлета по-киевски” []
  2. Идее о существовании тайного СССР поклоняется натуральная секта []